Неточные совпадения
И сердцем далеко носилась
Татьяна, смотря
на луну…
Вдруг мысль в уме ее родилась…
«Поди, оставь меня одну.
Дай, няня, мне перо, бумагу
Да
стол подвинь; я скоро лягу;
Прости». И вот она одна.
Всё тихо.
Светит ей луна.
Облокотясь, Татьяна пишет.
И всё Евгений
на уме,
И в необдуманном письме
Любовь невинной девы дышит.
Письмо готово, сложено…
Татьяна! для кого ж оно?
Я лег
на диван, завернувшись в шинель и оставив
свечу на лежанке, скоро задремал и проспал бы спокойно, если б, уж очень поздно, Максим Максимыч, взойдя в комнату, не разбудил меня. Он бросил трубку
на стол, стал ходить по комнате, шевырять в печи, наконец лег, но долго кашлял, плевал, ворочался…
Я взошел в хату: две лавки и
стол, да огромный сундук возле печи составляли всю ее мебель.
На стене ни одного образа — дурной знак! В разбитое стекло врывался морской ветер. Я вытащил из чемодана восковой огарок и,
засветив его, стал раскладывать вещи, поставив в угол шашку и ружье, пистолеты положил
на стол, разостлал бурку
на лавке, казак свою
на другой; через десять минут он захрапел, но я не мог заснуть: передо мной во мраке все вертелся мальчик с белыми глазами.
Он вдрогнул: «Фу черт, да это чуть ли не мышь! — подумал он, — это я телятину оставил
на столе…» Ему ужасно не хотелось раскрываться, вставать, мерзнуть, но вдруг опять что-то неприятное шоркнуло ему по ноге; он сорвал с себя одеяло и зажег
свечу.
Через минуту вошла со
свечой и Соня, поставила свечку и стала сама перед ним, совсем растерявшаяся, вся в невыразимом волнении и, видимо, испуганная его неожиданным посещением. Вдруг краска бросилась в ее бледное лицо, и даже слезы выступили
на глазах… Ей было и тошно, и стыдно, и сладко… Раскольников быстро отвернулся и сел
на стул к
столу. Мельком успел он охватить взглядом комнату.
Раскольников в бессилии упал
на диван, но уже не мог сомкнуть глаз; он пролежал с полчаса в таком страдании, в таком нестерпимом ощущении безграничного ужаса, какого никогда еще не испытывал. Вдруг яркий свет озарил его комнату: вошла Настасья со
свечой и с тарелкой супа. Посмотрев
на него внимательно и разглядев, что он не спит, она поставила свечку
на стол и начала раскладывать принесенное: хлеб, соль, тарелку, ложку.
На столе догорала
свеча, стоял почти пустой графин водки, рюмки, хлеб, стаканы, огурцы и посуда с давно уже выпитым чаем.
Вошла — и все я вспомнила:
Свечами воску ярого
Обставлен, среди горенки
Дубовый
стол стоял,
На нем гробочек крохотный
Прикрыт камчатной скатертью,
Икона в головах…
Посредине комнаты,
на столе, стоял гроб, вокруг него нагоревшие
свечи в высоких серебряных подсвечниках; в дальнем углу сидел дьячок и тихим однообразным голосом читал псалтырь.
На другом
столе у кровати больного было питье,
свеча и порошки.
В кабинете Алексей Александрович прошелся два раза и остановился у огромного письменного
стола,
на котором уже были зажжены вперед вошедшим камердинером шесть
свечей, потрещал пальцами и сел, разбирая письменные принадлежности. Положив локти
на стол, он склонил
на бок голову, подумал с минуту и начал писать, ни одной секунды не останавливаясь. Он писал без обращения к ней и по-французски, упоребляя местоимение «вы», не имеющее того характера холодности, который оно имеет
на русском языке.
Он не раздеваясь ходил своим ровным шагом взад и вперед по звучному паркету освещенной одною лампой столовой, по ковру темной гостиной, в которой свет отражался только
на большом, недавно сделанном портрете его, висевшем над диваном, и чрез ее кабинет, где горели две
свечи, освещая портреты ее родных и приятельниц и красивые, давно близко знакомые ему безделушки ее письменного
стола. Чрез ее комнату он доходил до двери спальни и опять поворачивался.
Два самовара стояли
на столе, извергая пар, около каждого мерцали стеариновые
свечи, очень слабо освещая синеватый сумрак.
Другой доктор, старик Вильямсон, сидел у
стола, щурясь
на огонь
свечи, и осторожно писал что-то, Вера Петровна размешивала в стакане мутную воду, бегала горничная с куском льда
на тарелке и молотком в руке.
Клим вышел в столовую, там, у
стола, глядя
на огонь
свечи, сидела Лидия, скрестив руки
на груди, вытянув ноги.
Чувствуя, что уже не уснет, нащупал спички
на столе, зажег
свечу, взглянул
на свои часы, но они остановились, а стрелки показывали десять, тридцать две минуты.
На разорванной цепочке оказался медный, с финифтью, образок богоматери.
Клим разделся, прошел
на огонь в неприбранную комнату; там
на столе горели две
свечи, бурно кипел самовар, выплескивая воду из-под крышки и обливаясь ею, стояла немытая посуда, тарелки с расковырянными закусками, бутылки, лежала раскрытая книга.
Самгин вспомнил, что она не первая говорит эти слова, Варвара тоже говорила нечто в этом роде. Он лежал в постели, а Дуняша, полураздетая, склонилась над ним, гладя лоб и щеки его легкой, теплой ладонью. В квадрате верхнего стекла окна светилось стертое лицо луны, — желтая кисточка огня
свечи на столе как будто замерзла.
Самгин внимательно наблюдал, сидя в углу
на кушетке и пережевывая хлеб с ветчиной. Он видел, что Макаров ведет себя, как хозяин в доме, взял с рояля
свечу, зажег ее, спросил у Дуняши бумаги и чернил и ушел с нею. Алина, покашливая, глубоко вздыхала, как будто поднимала и не могла поднять какие-то тяжести. Поставив локти
на стол, опираясь скулами
на ладони, она спрашивала Судакова...
Самгин медленно поднялся, сел
на диван. Он был одет, только сюртук и сапоги сняты. Хаос и запахи в комнате тотчас восстановили в памяти его пережитую ночь. Было темно.
На столе среди бутылок двуцветным огнем горела
свеча, отражение огня нелепо заключено внутри пустой бутылки белого стекла. Макаров зажигал спички, они, вспыхнув, гасли. Он склонился над огнем
свечи, ткнул в него папиросой, погасил огонь и выругался...
Она взвизгивала все более пронзительно. Самгин, не сказав ни слова, круто повернулся спиною к ней и ушел в кабинет, заперев за собою дверь. Зажигая
свечу на столе, он взвешивал, насколько тяжело оскорбил его бешеный натиск Варвары. Сел к
столу и, крепко растирая щеки ладонями, думал...
Она освещена была двумя сальными
свечами, а стены оклеены были золотою бумагою; впрочем, лавки,
стол, рукомойник
на веревочке, полотенце
на гвозде, ухват в углу и широкий шесток, [Шесток — площадка в передней части русской печи.] уставленный горшками, — все было как в обыкновенной избе.
Не нашед ключа, Владимир возвратился в залу, — ключ лежал
на столе, Владимир отворил дверь и наткнулся
на человека, прижавшегося в угол; топор блестел у него, и, обратись к нему со
свечою, Владимир узнал Архипа-кузнеца.
Похороны совершились
на третий день. Тело бедного старика лежало
на столе, покрытое саваном и окруженное
свечами. Столовая полна была дворовых. Готовились к выносу. Владимир и трое слуг подняли гроб. Священник пошел вперед, дьячок сопровождал его, воспевая погребальные молитвы. Хозяин Кистеневки последний раз перешел за порог своего дома. Гроб понесли рощею. Церковь находилась за нею. День был ясный и холодный. Осенние листья падали с дерев.
Вечером задул свежий ветер. Я напрасно хотел писать: ни чернильница, ни
свеча не стояли
на столе, бумага вырывалась из-под рук. Успеешь написать несколько слов и сейчас протягиваешь руку назад — упереться в стену, чтоб не опрокинуться. Я бросил все и пошел ходить по шканцам; но и то не совсем удачно, хотя я уже и приобрел морские ноги.
В ту же минуту служанка внесла и поставила
на стол две зажженные
свечи.
Она вздрогнула, быстро опустилась
на стул и опустила голову. Потом встала, глядя вокруг себя, меняясь в лице, шагнула к
столу, где стояла
свеча, и остановилась.
Вера с семи часов вечера сидела в бездействии, сначала в сумерках, потом при слабом огне одной
свечи; облокотясь
на стол и положив
на руку голову, другой рукой она задумчиво перебирала листы лежавшей перед ней книги, в которую не смотрела.
Здесь шла скромная коммерческая игра в карты по мелкой, тихая, безмолвная. Играли старички
на своих, десятилетиями насиженных местах.
На каждом
столе стояло по углам по четыре стеариновых
свечи, и было настолько тихо, что даже пламя их не колыхалось.
Прямо против входа было устроено нечто вроде кумирни, а около нее
на столе стояли подсвечники с красными
свечами, какие-то желтые коробочки и запыленные бутылки.
Через минуту я заметил, что потолок был покрыт прусскими тараканами. Они давно не видали
свечи и бежали со всех сторон к освещенному месту, толкались, суетились, падали
на стол и бегали потом опрометью взад и вперед по краю
стола.
Теперь вообразите себе мою небольшую комнатку, печальный зимний вечер, окна замерзли, и с них течет вода по веревочке, две сальные
свечи на столе и наш tête-à-tête. [разговор наедине (фр.).] Далес
на сцене еще говорил довольно естественно, но за уроком считал своей обязанностью наиболее удаляться от натуры в своей декламации. Он читал Расина как-то нараспев и делал тот пробор, который англичане носят
на затылке,
на цезуре каждого стиха, так что он выходил похожим
на надломленную трость.
Жена рыдала
на коленях у кровати возле покойника; добрый, милый молодой человек из университетских товарищей, ходивший последнее время за ним, суетился, отодвигал
стол с лекарствами, поднимал сторы… я вышел вон,
на дворе было морозно и светло, восходящее солнце ярко
светило на снег, точно будто сделалось что-нибудь хорошее; я отправился заказывать гроб.
Когда моему сыну было лет пять, Галахов привез ему
на елку восковую куклу, не меньше его самого ростом. Куклу эту Галахов сам усадил за
столом и ждал действия сюрприза. Когда елка была готова и двери отворились, Саша, удрученный радостью, медленно двигался, бросая влюбленные взгляды
на фольгу и
свечи, но вдруг он остановился, постоял, постоял, покраснел и с ревом бросился назад.
Над головой его ярко горела лампада,
на столе, среди комнаты, —
свеча, а в окно уже смотрело мутное зимнее утро.
На столе горела, оплывая и отражаясь в пустоте зеркала, сальная
свеча, грязные тени ползали по полу, в углу перед образом теплилась лампада, ледяное окно серебрил лунный свет. Мать оглядывалась, точно искала чего-то
на голых стенах,
на потолке.
Он зажег серную спичку, осветив синим огнем свое лицо хорька, измазанное сажей, высмотрел
свечу на столе и, не торопясь, сел рядом с бабушкой.
Под эти слова воротились люди Божии. Они были уже в обычной одежде. Затушив
свечи, все вышли. Николай Александрыч запер сионскую горницу и положил ключ в карман. Прошли несколько комнат в нижнем этаже… Глядь, уж утро, летнее солнце поднялось высоко… Пахнуло свежестью в растворенные окна большой комнаты, где был накрыт
стол.
На нем были расставлены разные яства: уха, ботвинья с осетриной, караси из барских прудов, сотовый мед, варенье, конфеты, свежие плоды и ягоды. Кипел самовар.
В убогой избе Абрамовой не лучина дымит, а
свечи горят, и промеж тех
свечей самовар
на столе ровно жар горит, и вокруг
стола большие сидят и малые, из хороших одинаких у всех чашек чай распивают с мягким папушником.
Лакей Конон, прислуживавший за
столом, подошел к Федосу со
свечой, раздвинул прореху
на рубашке и ответил...
На столе перед диваном горят две восковые
свечи; сзади дивана, по обеим сторонам продольного зеркала, зажжены два бра, в каждом по две
свечи; в зале
на стене горит лампа, заправленная постным маслом.
Обед подается по-праздничному, в три часа, при
свечах, и длится, по крайней мере, полтора часа. Целая масса лакеев, своих и чужих, служит за
столом. Готовят три повара, из которых один отличается по части старинных русских кушаньев, а двое обучались в Москве у Яра и выписываются в деревню зимою
на несколько недель. Сверх того, для пирожных имеется особенный кондитер, который учился у Педотти и умеет делать конфекты. Вообще в кулинарном отношении Гуслицыны не уступают даже Струнниковым.
К семи часам вычистили зал и гостиную, стерли с мебели пыль,
на стенах зажгли бра с восковыми
свечами; в гостиной
на столе перед диваном поставили жирандоль и во всех комнатах накурили монашками.
Сине и едко было в кабинете от густого табачного дыма,
на свечах в канделябрах застыли оплывшие бородавчатые струйки; залитый кофеем и вином, забросанный апельсинными корками
стол казался безобразным.
Обычная обстановка бедного холостого студента: провисшая, неубранная кровать со скомканным одеялом, хромой
стол и
на нем подсвечник без
свечи, несколько книжек
на полу и
на столе, окурки повсюду, а напротив кровати, вдоль другой стены — старый-престарый диван,
на котором сейчас спал и храпел, широко раскрыв рот, какой-то чернокудрый и черноусый молодой человек.
Только половина светлицы была видна ему.
На месте Настиной кровати стоит крытый белой скатертью
стол, а
на нем в золотых окладах иконы с зажженными перед ними
свечами и лампадами.
На окне любимые цветочки Настины, возле пяльцы с неконченной работой… О! у этих самых пялец,
на этом самом месте стоял он когда-то робкий и несмелый, а она, закрыв глаза передником, плакала сладкими слезами первой любви…
На этом самом месте впервые она поцеловала его. Тоскливо заныло сердце у Алексея.
Большая аудитория — в полутьме, с двумя
свечами на столе. У дверей в коридоре — студенты,"идущие
на пропятие", скучились и, совершенно как чиновники в"Ревизоре", смертельно боятся проникнуть в то логовище, где их пожрет жестокий экзаменатор.
Он взял икону в руку, поднес к
свече и пристально оглядел ее, но, продержав лишь несколько секунд, положил
на стол, уже перед собою.
Светильня нагорела, надо было снять со
свечи, но я не решился и
на одну минуту расстаться с рукой Параши: она должна была идти вместе со мной и переставить
свечу на стол возле меня так близко, чтоб можно было снимать ее щипцами, не вставая с места.
Между тем день стал склоняться к вечеру;
на столе у Розанова все еще стоял нетронутый обед, а Розанов, мрачный и задумчивый, ходил по опустевшей квартире. Наконец и стемнело; горничная подала
свечи и еще раз сказала...